Политика
08.12.22
611

Хороший ли бизнес-менеджер государство: интервью с Данияром Ашимбаевым. Часть 1

None фото: Фото: pixabay

На фоне общественной дискуссии на тему национализации и ее необходимости, возникает резонный вопрос: способно ли государство эффективно управлять национализированным имуществом? Своим мнением на этот счет в интервью kazpress поделился казахстанский политолог Данияр Ашимбаев. В первой части беседы мы поговорили с экспертом на тему основных рисков и главных факторов, которые мешают государству быть хорошим собственником.

– Существует тезис о том, что государство – плохой менеджер в бизнесе, и это – один из главных рисков национализации, согласны ли вы с таким мнением?

Система эффективного управления подразумевает качественное планирование, стабильность институтов и законодательства, государственный и общественный контроль госпрограмм и мониторинг деятельности госактивов. У нас почему-то никто особо не хочет заниматься контролем за той же реализацией госпрограмм. Прежние были отменены, вместо них были введены новые национальные проекты. Но и по госпрограммам никто и никогда особой отчетности не видел. По нацпроектам тоже тишина. Есть только скупой табличный отчет по всей системе госпланирования, из которого можно сделать вывод о выполнении прошлогодних показателей от силы на 37%. Счетный комитет регулярно указывает на массу недостатков, но никаких системных решений по этому поводу не принимается. Понятно, что государство могло бы быть эффективным собственником, но это требует серьезной реорганизации экономической политики в стране.

Говоря о многочисленных АО, ТОО и госпредприятиях, нужно четко понимать, что есть те, которые не предназначены для получения прибыли (к примеру, НИИ или институты развития), есть монополисты в стратегических сферах (ж/д транспорт, нефте- и газопроводы), которые должны быть под жестким антимонопольным регулированием, а есть множество активов, работающих в конкурентной среде. Последние спокойно могут быть приватизированы или работать под жестким контролем – с тем, чтобы прибыль шла в доход акционеров в лице бюджета и тех, кто принял участие в программах «народного IPO». С ними отношения необходимо выстраивать на базе налогового, экологического, трудового законодательств.

Здесь можно применять косвенный принцип регулирования. То есть государство получает налоги, но при первом удобном случае, допустим, может приватизировать предприятие, к примеру, в той же гражданской авиации или нефтедобыче.

Рассмотрим достаточно странный пример – ФНБ «Самрук-Казына», который с одной стороны является далеко не самой эффективной организацией, съедает огромный объем финансов, но не дает особо результатов. Мы видим, что фонд перечисляет деньги в бюджет в виде дивидендов и прибыли (хотя и не слишком регулярно и явно недостаточно) и выполняет так называемые госзадания – без указания бюджета, сроков и т.д. На него возлагаются некие функции, которые сам «Самрук», исходя из своих критериев, реализует. Но при этом мы видим абсолютную бесконтрольность и гигантский внешний долг.

Государство не является эффективным хозяином, и не может обеспечить порядка даже чисто в государственной сфере, взять к примеру те же госпрограммы и институты развития. Поэтому я считаю, что для нормальной работы предприятий перевести большую часть из них в частную собственность. Дивиденды от этого могут получать портфельные инвесторы, разумеется, с хорошим регулированием. Граждане Казахстана в принципе и так получают их в виде налогов, и, если сами становятся акционерами, могут получать дивиденды по акциям.

Какие факторы, на ваш взгляд, мешает государству быть эффективным менеджером в бизнесе?

– Это как раз проблема корпоративных интересов и нежелание госаппарата и тесно связанного с ним менеджмента квазигоссектора вводить любые формы жесткого контроля. Понятно, что у нас миллиарды гуляют туда-сюда, и даже если в местном бюджете пропал миллион тенге – это ЧП, а на уровне госхолдингов, нацкомпаний и самого госбюджета это «мелочь». Государство не очень хочет вводить внешний контроль. Помните, несколько лет назад глава государства ставил вопрос о введении представителей общественности, экспертного сообщества в советы директоров квазигоссектора? В итоге эта инициатива была поддержана только в ряде государственных вузов. Тот же «Самрук» запустил самореформирование по собственному сценарию.

Вопрос не только в контроле, но и монополизации политической и экономической власти, которая является одной из проблем современного Казахстана. Получается, что прибыль и бюджетные потоки, госзакупки квазигоссектора активно работают на интересы частников, которые тем или иным способом проникли и взяли под контроль управление предприятиями. Заметьте, даже само понятие «квазигоссектор» существует на системном законодательном уровне только в Казахстане. Во всех остальных странах – это чисто академическое понятие. То, что у нас считается квазигоссектором, во всем мире – государственный сектор экономики. У нас же государство им как бы не владеет, а сам бизнес пользуется привилегиями и госпреференциями, но не несет серьезной экономической и социальной нагрузки.

Бюрократии становится больше, когда у руля в бизнесе становится государство?

Это проявляется в вопросах регулирования. На самом деле, у нас правила игры меняются постоянно. «Коллективное бессознательное» нашего чиновничества направлено на минимизацию любой ответственности. При этом, попытки внедрить контроль, системное планирование, какие-то формы отчетности, все время корректируются. Опять-таки возьмите любой казахстанский закон из базовых – налоговый, предпринимательский и бюджетный кодексы, в них видны сотни правок, вносимых практически еженедельно. В этих условиях понять изначальный замысел становится сложно. Госпрограммы меняются регулярно, бюджетные программы перекидываются туда-сюда. В итоге практически без эффективного внешнего контроля органов госуправление и квазигоссектор аккуратно меняют планы под фактическое исполнение. То есть указывают как результат не то, что планировали, а то, что сделали. Понятно, что условия, при которых невозможно найти крайних, – в интересах коллективного чиновничества. Мы видим, что все разговоры о диверсификации экономики, импортозамещении остались на бумаге, хотя были выделены миллиарды бюджетных тенге, созданы сотни всевозможных госорганов и институтов, а толку никакого нету. Но при этом, деньги куда-то уходят, и мы прекрасно понимаем, как происходит их растворение в соответствующей кадровой среде.

Продолжение интервью читайте завтра.